Пустота. (Автор Sherridan.)

[Naisica]

Заголовок: Пустота.
Автор: Sherridan.
Спойлеры: конец пятого сезона.
Краткое содержание: Спайк после смерти Баффи…
Примечания: в тексте использован монолог Спайка из серии After Life.
Отказ от прав: все персонажи принадлежат Джоссу Ведону, и не используются мной в коммерческих целях.
Отклики: все, кто заинтересовался моими творениями, пишите - sherridan@rambler.ru

Слепая ночь легла у ног
И не пускает на порог
Брожу по дому как во сне
Но мне покоя нет нигде
Тупая боль пробьет висок
И пальцы лягут на курок
А в зеркалах качнется призрак
Призрак мечты
Возьми мое сердце
Возьми мою душу
Я так одинок в этот час
Что хочу умереть
Мне некуда деться
Свой мир я разрушил
По мне плачет только света
На холодной заре
Ты умерла в дождливый день
И тени плыли по воде
Я смерть увидел в первый раз
Ее величие и грязь
В твоих глазах застыла боль
Я разделю ее с тобой
А в зеркалах качнется призрак
Призрак любви…
Ария, «Возьми моё сердце».

Косые струйки дождя сбегали по стеклу. Крупные капли медленно ползли вниз, их догоняли более мелкие, соединяясь в один поток, и плавно расползались внизу рамы, образуя небольшие лужицы. За окном всё покрывала мутная пелена дождя. Казалось, что мир исчез и остались лишь его очертания, едва различимые в ночи…
Спайк тупо смотрел в окно, стараясь ни о чём не думать. Стараясь забыть. Боже, как он хотел забыть ТУ ночь. Ночь, когда исчез его мир. Ночь, когда погибла Баффи.
Спайк закрыл глаза. Он не мог забыть…
… Яркие всполохи молний прорезают небо, словно нож, и оно корчится в агонии и рассыпается на тысячи маленьких кусочков. Раскаты грома заглушают все остальные звуки. Кажется, что сейчас сам воздух взорвётся от напряжения, боли и страха, которые плотной дымкой висят в нём, не давая вздохнуть, пошевелиться…
Там, на самом верху, теряясь в темноте, хрупкая фигурка Дон заходится в отчаянном крике. Nibblet! Я пытаюсь подняться, собираю в кулак всю свою паршивую волю… Но тело слишком разбито, кости переломаны, лицо и руки в страшных ранах, и сил хватает лишь на то, чтобы обессилено смотреть наверх, не в силах помочь…
Сквозь кровавую пелену, застилающую глаза, я замечаю тонкую, маленькую фигурку, взбирающуюся наверх башни, к Дон. Я не вижу её, но инстинктивно чувствую. Баффи. Её очертания едва различимы во тьме, но светлые волосы, развевающиеся на ветру, как флаг, не дают мне потерять её из виду. Башня качается из стороны в сторону под порывами ветра, и я боюсь, что она вот-вот рухнет, погребя под собой два самых дорогих мне человека. Но башня выдерживает. Фигурка Баффи уже наверху. Давай, Бафф, сделай этого чёртово старикашку!
Грохот был таким сильным, что я на мгновение провалился в беспамятство. Что это? Рухнула башня? Нет. Случилось самое худшее, что мы только могли предположить.
Прямо под башней зияла своей чудовищной пастью адская воронка. Она уходила куда-то под землю, и была не меньше десяти метров в диаметре. Внутри воронки вспыхивали и гасли белые электрические молнии. Природа словно взбесилась. Порывы ветра были такими сильными, что пригибали к самой земле, не давая подняться. Чёрные тучи стремительно окутывали небо, грозя поглотить сначала Саннидейл, а потом и весь мир. Граница между мирами постепенно стиралась, и демоны уже начали проникать сюда. Казалось, что там, наверху, всё спокойно, и события, разворачивающиеся внизу, нисколько не трогают две фигурки, едва различимые во мраке.
Я с трудом оглядываюсь. Неподалёку стоит Ксандер, держа раненую Аню на руках. Уиллоу и Тара поддерживают друг друга, вконец измотанные колдовством. Джайлз медленно выбирается из-под обломков. Но все они почему-то смотрят вверх, на башню. Я тоже поднимаю взгляд туда. Лучше бы я этого не делал.
В этот момент окружающий мир умирает. Не остаётся ни звуков, ни движений, ни красок. Не остаётся ничего. Лишь тонкая фигурка, стоящая на краю смотровой площадки башни, с раскинутыми в сторону руками.
Я хочу закричать, но крик застревает где-то посередине, и из горла рвутся лишь отчаянные хрипы.
А потом она взлетела. Вниз. Она падала медленно, как раненая птица, широко раскинув руки-крылья…
И в тот момент, когда её тело касается земли, мир взрывается тысячью звуков. Воронка резко тает, оставляя после себя лишь всполохи белых молний. Я уже не кричу.
Они молча смотрят на её тело. Они не решаются подойти к ней, потому что не верят, что она умерла. Погибла, спасая этот чёртов мир!
Я знаю, что она умерла. Мои хрипы перерастают в безумное рыданье. Я знаю это, потому что в тот момент, когда она умерла, я умер вместе с ней…
… Спайк не заметил, как по его лицу медленно, одна за другой, стекали слёзы, оставляя после себя сухие, солёные дорожки. Он вообще ничего не замечал, глубоко погружённый в свои мысли, в себя. Он всё ещё видел ЕЁ лицо перед глазами. Иногда ему казалось, что он чувствует её запах, неповторимый аромат её тела и духов. И он в ярости бросался искать её. Метался по пустому дому в поисках той, которой, он знал, нет здесь. Тогда он устало опускался на пол, перед дверью в её комнату, сворачивался клубочком, пряча лицо в руках, и начинал тихонько выть. Как волк. Брошенный и одинокий. Он выл от отчаяния, от тоски, от боли, от безысходности… Затем вой перерастал в рыдания… Безудержные, захлёстывающие полностью, вымётывающие все эмоции, и оставляющие только пустоту… Нет чувств, нет мыслей… Нет ничего… Пустота. Как будто кто-то взял и забрал все чувства. Так же как забрал её…
… Он держался сколько мог. Ради Дон. Ради остальных. Никому не показывал, как ему плохо. Он старался поддерживать их, патрулировал вместе с ними, жил вместе с Дон. Вот только на её могилу всегда ходил один. Никогда – вместе с ними. Глубокой ночью, после пяти – шести часов выматывающего патрулирования, он приходил на невысокий холмик с каменным надгробием. Долго сидел там, водя пальцами по выгравированным буквам. «Баффи Энн Саммерс. Любимой сестре. Преданному другу. Она спасала мир так часто… ». Потом беззвучно плакал, неловко размазывая слёзы руками. Так он сидел до рассвета. Как только первые лучи солнца начинали окрашивать небосклон в золотистые тона, он уходил, на прощание оставляя маленький букетик белоснежных лилий. Всегда свежих. Всегда три. Он не верил, что она мертва…
… Он любил проводить время в её комнате. После похорон никто так и не решился разобрать её вещи. Они ещё надеялись, что она вернётся. И вот уже четыре месяца они лежали на тех самых местах, где она их оставила… Лишь тонкий слой пыли напоминал о том, что уже никогда её руки не притронутся к ним.
Спайк вечерами сидел здесь, просто перебирая её вещи и вдыхая их неповторимый аромат. Её запах. Воспоминания накатывали на него, подобно волнам цунами, сметая всё и оставляя лишь острое, щемящее чувство вины. Его вины. Господи, сколько раз он представлял, как спасает её, Дон, этот чёртов мир! Он помнил, что он сказал. Обещание. Защищать её… И если бы он сделал это, если бы он хоть попытался сделать это, ей не пришлось бы прыгать… Но он спас её. Не тогда, но после этого. Каждую ночь после этого. И он видел это снова, и делал что-нибудь. Быстрее или умнее. Испробовав различные пути, потеряв время. Каждую ночь он спасал её…
Спайк подошёл к столику и взял стоящую на нём фотографию. Два улыбающихся лица. Две пары счастливых глаз. Переплетение светлых волос. Сплетение рук. Нежные сестринские объятия. С фотографии на него смотрели Дон и Баффи. Два самых дорогих ему человека. Ради них он был готов умереть. Пройти все круги ада. Дойти хоть до самого Дьявола… Он нежно провёл пальцем по их лицам. Маленькая капелька капнула на стекло. Слеза…
… Когда слёзы иссякли, Спайк медленно поднялся и вышел на улицу. Ночь была необычайно тихая и звёздная. Лёгкий ветерок шевелил листья деревьев. Спайк упал на колени и поднял глаза к небу. Громкий крик, полный боли и отчаяния, разорвал тишину ночи.
- Зачем ты сделала это, luv?

Я слышу утренний колокол
Он славит праздник
И сыпет медью и золотом
Ты теперь в царстве вечного сна
Я слышу утренний колокол
Он бесов дразнит
И звоном небо расколото
На земле я любил лишь тебя...
... Возьми мое сердце…